В РАМТе «Пете и волку» Прокофьева вернули Половинкина

11
4 минуты
В РАМТе «Пете и волку» Прокофьева вернули Половинкина

В рамках 100-летия Российского молодежного театра состоялась одна из самых необычных премьер исторического значения. К 85-летию симфонической сказки «Петя и волк» поставлен полуторачасовой спектакль, в который вошло не только хрестоматийное сочинение Сергея Прокофьева, но и «Володя-музыкант» на музыку Леонида Половинкина. Имя этого композитора словно кануло в Лету, хотя история появления на свет двух произведений тесно связана.

На эпохальное без преувеличения событие пришли Михаил Швыдкой с внучками, Константин Райкин, Сергей Урсуляк и Лика Нифонтова. Дети, собравшиеся в день премьеры, оказались музыкально подготовленными по части «Пети и волка», ради которого многих и привели. А вот «Володю-музыканта» слушали и смотрели впервые. А посмотреть было на что.  

На сцене появляется основательница Центрального детского театра, ныне РАМТа, Наталия Сац. Ее сыграла Дарья Семенова, у которой нет портретного сходства, но какие-то черты этой грандиозной дамы, которую многие из нас застали, несомненно, угадываются. Представившись дочерью композитора Ильи Саца, написавшего музыку к спектаклю МХТ «Синяя птица», ставшему такой же визитной карточкой театра, как и чеховская «Чайка», Наталия Ильинична рассказывает, как все начиналось. В 1936 году она заказала Сергею Прокофьеву и Леониду Половинкину симфонические сказки в надежде сделать академическую музыку более доступной широкой аудитории и в особенности детям. Таким образом, были созданы «Петя и волк» и «Володя-музыкант». А затем началась поразительная и полная драматизма история.

На премьере 5 мая 1936 года текст от автора читала Наталия Сац. Сочинение Прокофьева с того дня стало хитом, а «Володя-музыкант» Половинкина, которого Сац назвала тихим гением музыки, после нескольких спектаклей в ЦДТ будет предан забвению. Его никто и никогда больше не исполнит, партитура не будет издана. Так что нынешний спектакль РАМТа — своего рода возврат долгов и возвращение из небытия незаслуженно забытого музыкального произведения. Собственно, с него и начинается спектакль РАМТа.  

Фото: ramt.ru

Главный режиссер театра Егор Перегудов и пианист, музыкальный экспериментатор и комиссар Первого симфонического ансамбля без дирижера (Персимфанса) Петр Айду, определили жанр спектакля «Петя, Волк и Володя-музыкант» как симфонический цирк. Еще до его начала зрители с интересом наблюдают за тем, как великовозрастные пионеры в красных пилотках и галстуках, сидят в оркестровой яме и бойко переговариваются. Для детей они как инопланетяне. Пионеров играют актеры РАМТа.

Когда откроется занавес, мы увидим на сцене Персимфанс. Дирижера нет, полная свобода, и музыканты становятся драматическими и немного цирковыми артистами. Им предстоит не только парить под колосниками, но и сидеть в ванне, наполненной водой. Детей это особенно забавляет. Многим героям они предпочитают Кошку в исполнении кларнетиста Евгения Бархатова, который вальяжно и очень смешно передвигается по сцене. Артисты РАМТа тоже музицируют. Флейта — Константин Ефимов — унесется ввысь, как на качелях. Под колосники на тросах поднимется даже мотоцикл с коляской, на котором въедут на сцену три Валторны. Они вызовут волнение в зрительном зале. Дети считают свое, а их родители угадают в этом образе «Ночных волков», «Хирурга» на мотоцикле. Такие нынче времена. Мальчик Володя в исполнении Владимира Зисмана сыграет на английском рожке. Он, пожалуй, самый архаичный персонаж для современных детей, далеких от советских реалий. Многие коды спектакля способны считать только подготовленные и взрослые зрители.  

Сама хозяйка «бала» Наталия Сац в кринолине, словно героиня какой-нибудь мрачновато-тревожной сказки, унесется ввысь, чтобы оттуда представлять музыкальные инструменты публике. Она воспринимается как осколок далекого советского прошлого, превратившийся в сказочного персонажа. Сац в РАМТе подобна Снежной королеве или Хозяйке Медной горы. Пожалуй, такого превращения еще не было ни с одним из знаменитых театральных деятелей, хотя некоторые из них воспринимаются как священные чудовища.

По словам Егора Перегудова, работая над спектаклем, он искал острую, гротесковую форму для адаптации «советских морализаторских детских историй», ведь иначе диалога с сегодняшним зрителем не найти. Реакция зрителей на смелый эксперимент превзошла все ожидания.                       

В настройках компонента не выбран ни один тип комментариев