Знаток старины, писатель Валентин Лавров отметил 86-й год рождения

3
5 минут
Знаток старины, писатель Валентин Лавров отметил 86-й год рождения

Лет ему немало, но движения быстрые, глаза молодые. Горят! Начитан сверх меры, потрясающе эрудирован, остроумен. Видно, что человек радуется жизни, причем неустанно. Он — ценитель красоты во всех ее проявлениях. И женской, разумеется.

Таков мимолетный портрет автора множества исторических детективов, академика РАЕН, профессора Валентина Лаврова. Когда-то он был в «МК» желанным гостем. Восемь лет каждый четверг газета публиковала его книги.

Лет ему немало, но движения быстрые, глаза молодые. Горят! Начитан сверх меры, потрясающе эрудирован, остроумен. Видно, что человек радуется жизни, причем неустанно. Он — ценитель красоты во всех ее проявлениях. И женской, разумеется.

Таков мимолетный портрет автора множества исторических детективов, академика РАЕН, профессора Валентина Лаврова. Когда-то он был в «МК» желанным гостем. Восемь лет каждый четверг газета публиковала его книги.

— О, это было сладостное время! Писал без устали, делал это легко, с наслаждением. Не скрою, был очень популярен — книги мои расхватывали вмиг, автографы давал беспрестанно. Нынче слава упорхнула, такая она ветреная дама. Но читатели остались. И сейчас на улице узнают, делятся впечатлениями, расспрашивают.

— Вы родились в Москве в 1935 году. И потому помните то, чего след давно простыл…

— Хорошо помню себя с трехлетнего возраста. Отец был известным футболистом, играл за московский «Локомотив», и у нас часто собирались его друзья — Хлопотин, Сердюков, Киреев. Юным соседом был будущий знаменитый комментатор Коля Озеров. В телепередаче к 70-летию отца он вспоминал, как носил за отцом чемоданчик.

Наш громадный дом в центре Москвы, недалеко от метро «Красные ворота», был сооружен в самом начале прошлого века. В нем было более двухсот квартир, в каждой — по шесть-восемь комнат. Почти у всех семей были ребятишки, часто двое-трое. Детвора заполняла дворы, и круглый год это неутомимое младое племя развлекало себя как могло: футболом, волейболом, городками.

Главное развлечение — громадный фонтан. Сохранились фото — детвора плещется в воде.

Много молодых мужиков успели построить Беломорканал, и не только. Они были в наколках «Не забуду мать родную», «Нет в жизни счастья», на груди профиль Сталина, на ногах — «Они устали от этапов, им надо отдохнуть». И — «ботали» по фене. Резались в «очко», «буру», «козла» — под интерес.

— Как вы встретили 22 июня 1941 года?

— День был солнечный, теплый. Прибежал со двора на минутку, но услыхал в прихожей взволнованный ропот. Наш сосед Борис Николаевич Нестеров, главный инженер кондитерской фабрики «Красный Октябрь», носивший очки с толстенными стеклами, стоял в окружении соседей. И говорил о том, что на нас «напали германцы». Все пребывали в задумчивости, но кто-то задорно крикнул: «Уничтожим врага! На его территории, к осени будем в Берлине!» Увы, все оказалось куда страшнее…

Бориса Николаевича призвали в ополчение. По его словам, винтовки ему не досталось. Дали какую-то палку и сказали: «Оружие добудешь в бою!» На его счастье, в октябре сорок первого у него открылась застарелая чахотка. Только тогда Нестерова отправили в тыл…

Начались воздушные тревоги — поначалу учебные, потом настоящие. Мы, дети, по утрам собирали с асфальта осколки — шершавые кусочки металла, остатки зенитных снарядов.

— Вы были в эвакуации?

— Сталин приказал всех детей вывезти из Москвы. Я оказался вместе со своей бабушкой в чувашском селе Ильинское. Жизнь была сытой и привольной, но в октябре отец добился нашего возвращения в Москву. В декабре сорок первого авиационный завод №45, на котором теперь работали родители, перевели в город Молотов, ныне Пермь. Здесь было еще голодней, чем в Москве. Умерла трехлетняя соседка, сам я перенес тяжелейшую желтуху.

Бабушка умудрялась каждый день приносить мне в больницу передачи, но почти все разворовывалось санитарками. Мама четыре раза сдавала кровь и получала талоны на питание. Питался, разумеется, я…

Однажды в бане мы с отцом увидали ленинградских блокадников. Санитары вели под руки в моечный зал голых людей. Зрелище жуткое: скелеты, обтянутые кожей! Страшнее ничего не видел!

Но и радости были. В Молотов эвакуировали ленинградский Театр оперы и балета имени Кирова. Тетя Поля, к которой нас подселили, служила в театре билетером. И потому весь репертуар был к моим услугам… «Евгения Онегина» слушал раз десять. Однажды удалось попасть за кулисы — страшно понравилось!

— Когда вы вернулись в Москву?

— В апреле 1943 года — здесь я первый раз за полтора года увидал белый хлеб. Родственники и соседи по квартире приняли нас радушно, старались подкормить, пока отец оформлял карточки. Знаете, что было самой вкусной едой? Кисель из овса — серая густая масса с тяжелым запахом!

— Победный май сорок пятого остался в памяти?

— Детали не запечатлелись, но помню всеобщее ликование, перемешанное со слезами, — ведь с фронта многие не вернулись. Жизнь продолжалась, в декабре 1947 года отменили карточную систему, московские магазины вновь заполнились. Ежегодно радио и газеты извещали о значительном снижении цен — в среднем на 15–20 процентов. Стали строить жилье, в том числе руками несчастных пленных немцев.

— Многие ваши сверстники живут под гнетом прожитых лет. Но вы, я вижу, не из их числа…

— Очень верно заметили! Старость для меня — счастливый возраст. Радуюсь, что еще жив. Пишу и публикую книги без всякой цензуры. Дочь Катюша красива и талантлива. Она учится и работает психологом в Барселоне. У другой дочери, очаровательной Ольги, прекрасный муж Саша, которого люблю как родного сына. Езжу по всему свету и останавливаюсь в хороших отелях. Я по-прежнему влюблен — моя подруга Элизабет хороша собой и на полвека меня моложе. Чего еще желать?

— Позвольте поздравить вас с днем рождения и пожелать еще больше бодрости духа, оптимизма…

— Благодарю, не помешает. В ответ позвольте дать совет читателям. К старости надобно готовиться, милые друзья, пока вы молоды и полны сил. Непременно следует иметь увлечения. Я, к примеру, люблю старинные книги, американский джаз тридцатых годов, голливудские гангстерские фильмы. И вообще, старости не надо бояться. Увы, она приходит очень быстро…

В настройках компонента не выбран ни один тип комментариев